http://www.VentureMYR.com/style?article_id=179
№1 (21) 9 — 15 февраля 2004 года
Сергей Поярков: «Чтобы быть успешным художником, нужно стать хорошим бизнесменом»


Сергей Поярков — личность неординарная, его можно либо полностью принимать, либо не воспринимать вовсе, но равнодушным он вас не оставит. Художник, разбивающий все стереотипы, заставляет приостановиться и задуматься об очевидном. Кроме того, г-н Поярков — успешный бизнесмен и не жалует людей, которые «не могут» или «не умеют». Как сумел он?

Превращение искусства в фондовый рынок — вся правда о модернизме

«Венчурный МИР»: Сергей, в предисловии к своему альбому «Безукоризненное несовершенство» Вы достаточно убедительно и аргументированно определяете модернизм как закрытый, высокоорганизованный, продуманный и давно монополизированный рынок инвестирования, перемещения капитала и способ ухода от налогов. Как Вам удалось стать частью этого рынка — приобрести известность и состояние?

Сергей Поярков: Частью рынка становится любой профессионал — будь он дворником или художником, поэтом или писателем. В моем предисловии одна из мыслей была о превращении искусства в чистый фондовый рынок, в область, где маркетинг является главной и единственной составляющей, — и это давно и глубоко мне не нравится. Я себя не причисляю к людям, которые входят в эту часть рынка. Любой образованный человек понимает, что каракули за $10-15 млн. — это фондовый рынок в чистом виде, ценные бумаги, на которые перекручена цена.

Честно говоря, я даже не ожидал такого эффекта от своего предисловия, оно наглое, но правдивое, хотя я и не открывал никаких тайн. Наверное, вырождение модернизма наглядно отображается в том, что мы видим в Фонде Сороса: когда искусство оказывается способным выживать исключительно на грантах и ни на чем, кроме грантов, — это уже патология. Любое явление рано или поздно вырождается. Это произошло и с модернизмом. Бессмысленно реанимировать труп. Отжившее нужно списывать в историю — и идти дальше.

Я не претендую на открытие Америки — это уже достаточно широко стало распространяться на Западе, просто до нас еще не докатилось. Наши местные «концептуалисты» утверждают, что они именно концептуалисты, а не художники, фотографы или писатели. Зачем им это нужно? Они себя изначально позиционируют таким образом, что только они же сами и могут себя достойно оценить. Как правильно говорил Марк Захаров: «Если вы такие элитарные, то играйте свои спектакли в лифте».

Модернизм в той его части, где уметь рисовать категорически противопоказано, как искусство отрицания и нигилизма без огромного массива искусства, накопленного человечеством, вообще не может существовать, — как гриб-паразит не может существовать без сильного дерева. Модернизм вне контраста с нормальным искусством не имеет смысла.

Не может состояться художник-модернист мирового класса где-нибудь в тундре. Модернизм — исключительно «столичная штучка», модернисты должны эпатировать мировую элиту, а эпатировать сельскую элиту — просто пародировать самих себя. Концептуалист-украинец — это все равно, что негр-оленевод. По идее, вполне может быть, но… вызывает хохот.

Модернизм, к примеру, отлично смотрится в сытой Германии, где улицы «выметены зубной щеткой», кругом чистота, в квартиру зайдешь — операционная, и вдруг на стене висит большое «недоразумение». Оно шикарно контрастирует с окружением, оно на месте.

— А у нас, Вы считаете, концептуализм недостаточно «контрастирует»?

– Там модернизм — способ ухода от налогов и отмывание денег. У нас же нет ни одного закона, даже намекающего на такую возможность, поэтому «на нашей стенке» концептуализм смешон. Ибо в концептуализме, равно как и в большей части модернизма, умение рисовать постыдно. А я имею наглость утверждать, что художник, не умеющий рисовать, не является художником.

Человек может перебывать в иллюзиях, может учиться на своих ошибках — важно, чтобы он работал и эволюционировал.

Проблема в том, что суть концептуализма — это не мастерство исполнения, а маркетинг и провокация. А провокация ценна, когда делается впервые, когда это «доселе невиданная провокация».

Есть художники классического жанра, например, Владислав Ерко — гениальный иллюстратор мирового уровня. Но вот его очень не любят всевозможные псевдохудожники. Почему? Они понимают, что им не дано так рисовать, срабатывает элементарная зависть. Любой художник на подсознательном уровне дает себе отчет, на что он способен. Человек не может в своей области быть лучшим сразу по всем параметрам.

Когда мою книгу «Баланс противоречий» увидели американские писатели мирового уровня, классики фантастики, о ней были восторженные отзывы. Книжные обозрения в США писали о том, что книга, напечатанная в Украине, является уроком отношения к книге по искусству как к объекту прекрасного. Когда человек сам чего-то добился и что-то умеет, он легко оценивает чужие достижения.

«У настоящего художника вдохновение есть всегда»


— Ваш успех — это веянье моды, признание? Как признание приходит к художнику — это воля случая или плоды тяжкого труда? Если человек, без сомнения, талантлив, но у него нет «деловой хватки», что тогда? Как сделать себе имя?

— Прежде всего, нужно начать. И начать с себя — выработать в себе успех. Мой успех — это результат двадцатилетней работы. Когда я честно говорю людям, что не люблю заниматься «пиаром», то мне не верят. Иногда даже называют Пиарковым. Тем не менее для меня это достаточно тягостное и малоприятное занятие, но… Если чего-то действительно хочешь добиться, но у тебя не все получается, то нужно просто научиться.

Что делать талантливому человеку? Если он не умеет себя подать, ему остается либо ныть, либо научиться быть успешным. Человек должен учиться всю жизнь, если он к этому не готов, то он обречен на неуспех.

Я убежден: если у художника тяга к искусству действительно всепоглощающа, то ради этого он может не только спиться на помойке, наплевать на семью и не мыться неделями, но и выучить языки, заработать миллионы, издать десять шикарных альбомов, «протиснуться» в средства массовой информации. Ради искусства он может не только страдать, но и работать. Когда художник придерживается такой позиции, то у него не возникает проблем.

Когда-то в журнале «Олигарх» был обо мне материал «Монолог со стороны Боливара». Так вот, «узка спина отечественного Боливара»: все мы (художники, писатели, танцовщики, певцы) — дармоеды по своей сути. Общество, как организм, прекрасно будет существовать и без нас — особенно в период «военного коммунизма». Мы не производим кирпичи или еду, мы делаем нечто, без чего подавляющее большинство людей превосходно обходится. Художник продает не картину, а свою точку зрения. Главное в художнике — не умение рисовать, а характер.

В нищей стране не может быть много художников. У нас писателей больше, чем в США и Европе вместе взятых. Художников у нас в 10 раз больше, чем в Швейцарии, а потребителей искусства в 10 раз меньше. Должен произойти естественный обор. И когда мне говорят, что я жесток, я отвечаю: «Да, как сама жизнь». «Узкая спина отечественного Боливара» вынесет от силы два десятка художников, 10 писателей, 3-х композиторов, остальным же надо учиться класть плитку, подметать... Не стыдно изменить профессию, чтобы прокормить себя.

В любой профессии есть четкие, неразмытые критерии. Если художник рассказывает, что должен сконцентрироваться, «нагулять» вдохновение — он не художник, а бездарь. У настоящего художника вдохновение есть всегда. Например, у Микеланджело, Пикассо или Шагала проблем с вдохновением никогда не возникало. Если у вас вдохновение — редкий гость — меняйте профессию. Хорошая сторожевая собака должна реагировать на шорох 24 часа в сутки.

«Петь под чью-то дудку я не буду»


— Создавая картину, Вы думаете о вкусе потенциального покупателя или вовсе не задумываетесь об этом — и просто творите?

— Мне довольно часто звонят, пытаясь заказать работу на определенную тему, цвет. Я не выполняю работы на заказ, а делаю только то, что считаю нужным. Если из имеющихся в наличии картин заказчику что-то по душе, то он может это купить, но петь под чью-то дудку я не буду. Кстати, людей, которые имеют такую роскошь, в нашей стране — единицы.

В этой связи меня больше всего раздражает термин «некоммерческий художник». Человек, у которого не продается ничего или же продается очень мало, пытается свою патологическую лень и неумение работать оправдывать тем, что он занят чем-то высоким, элитарным. 99% моих поклонников — реализовавшиеся люди, 99% критиков — неудачники.

Некоммерческий художник, в моем понимании, — человек, которому предлагают за одну работу, условно говоря, 30 тыс., за другую — 20 тыс., а за третью — 10 тыс., и он берется за ту картину, которая принесет ему 10 тыс., поскольку у него существует материальная возможность отказаться от денег ради более интересного дела. Но сначала нужно 20 лет поработать, чтобы достичь такого состояния, когда появляется возможность из массы предложений выбирать только те, которые вам интересны.

Любой профессионал работает за деньги — все художники, которые зарабатывают себе на жизнь своими работами, являются коммерческими.

Я, безусловно, не коммерческий художник, поскольку имею материальную возможность это себе позволить: 20 лет потратил на то, чтобы оказаться в такой позиции.

— Как Вы управляете своими деньгами, куда Вы их вкладываете?

— Я вкладываю деньги в себя.

 — Что такое на сегодняшний день арт-бизнес в Украине, насколько он развит?

— Арт-бизнеса, как и шоу-бизнеса, в Украине нет. У нас большинство людей даже не понимают, что такое вторичный рынок на произведения искусства, что такое «пиар»-вложение и т.д. Я пытался говорить с нашими «пересічними митцями» — это люди, которые витают в облаках, живут иллюзиями. Они считают, что арт-бизнес имеет хоть какое-то отличие от нефтяного бизнеса. Я не имею в виду искусство как «творение работ». На Украине нет ни одной галереи в том виде, в котором они существуют на Западе. У нас есть арт-магазины, а не арт-галереи.

Арт-бизнес разовьется у нас, когда все остальные перспективные виды бизнеса, например, страхование, уже укрепятся.

«Сорокалетний бунтарь — это патология»

— Вы утверждаете, что на бунтарях делают большой бизнес, а себя Вы не причисляете к бунтарям?

— Я уже по возрасту не подхожу в бунтари, поскольку сорокалетний бунтарь — это патология. Даже Мик Джаггер уже не бунтарь. Бунтарем не может быть «человек с животиком». Бунтарь — это хулиган, человек, который не стал взрослым. В чем-то Поярков, может быть, и бунтарь. Я считаю, что не сумею повзрослеть никогда, но, тем не менее, годы берут свое. Я больше бунтую в своих книгах и картинах. Это выражается в творчестве, трансформируется в сферу профессиональной деятельности. Камерный, рафинированный бунт — чем не жанр?



Марина ГОЛУСЯК